О ПРОТИВОРЕЧИИ МЕЖДУ КОНЦЕПТОМ «ПОВЕРХНОСТНЫЙ ИСЛАМ» И СВЕДЕНИЯМИ ТРАДИЦИОННОЙ УСТНОЙ ИСТОРИИ (НА МАТЕРИАЛАХ СТЕПНЫХ ОБЛАСТЕЙ КАЗАХСТАНА XIX-НАЧ. XX ВВ.)
DOI:
https://doi.org/10.26577/JH120120261Ключевые слова:
казахи, ислам, царизм, постколониальный дискурс, «поверхностный ислам», «пять фарзов», традиционная устная история, генеалогии, противоречие, переоценка.Аннотация
Современное состояние казахской исламологии (изучения ислама в контексте казахской культуры и истории) позволяет ставить теоретическую проблему переосмысления исламского фактора в Отечественной истории и казахском культурогенезе. В течение длительного периода своей истории – XVIII-XX вв. этническое сообщество казахов было лишено возможности презентовать собственный аутентичный нарратив религиозности и культурную самоидентификацию на основе «общей памяти». Как и другие народы Востока, казахи были вынуждены соглашаться с репрезентацией своей культурной тождественности колониальными конструкторами-«ориенталистами», в том числе концептом «поверхностный ислам» кочевников, связанным с политикой подавления мусульманской идентичности российской государственностью. Вместе с тем логично, что казахи старались скрывать от администраторов империи многие стороны своей внутренней жизни, что также внесло свою путаницу. Наконец, важно признать, что не все русско-европейские авторы XIX века разделяли мнение о слабости ислама среди казахов, и сегодня не все российские авторы отрицают элементы «ориентализма» в трудах своих предшественников.
В статье раскрывается противоречие между господствовавшей в советской академической науке точкой зрения о «слабом исламе», индифферентизме по отношению к мусульманству степных казахов, с одной стороны, и альтернативными сведениями традиционной устной истории казахов Среднего жуза, с другой стороны. Последние показывают полноценную мусульманско-суннитскую идентичность народа, проявлявшуюся в обрядах, массовом увлечении религиозными «кисса», мусульманскими эталонами образования и религиозности, тяге к хаджу в Мекку (несмотря на его трудности и высокую смертность среди паломников) и др. Используются сведения устной истории из рукописей М.Копеева и других источников, также авторских полевых исследований о религиозных персоналиях. Предлагается изучать стереотип о «номадизме без ислама» в русле постколониального дискурса. Не преуменьшая вклада русско-европейской науки, в то же время следует признать более объективной идею казахской мусульманской общины и центральную роль ислама и суфизма в религиозной традиции народа.
